Замерзли за чужой счет
Как оплачивается хранение и защита санкционного имущества
Заморозка активов не равносильна их изъятию или уничтожению, при этом заблокированные активы надо обслуживать — яхты ржавеют, особняки ветшают... Кроме того, оказавшиеся под санкциями лица продолжают защищать свои активы и интересы в судах. Кто и как платит за все это, пока действуют санкции? Эксперты Orion партнер Александр Хретинин и юрист Александр Тараненко рассказывают, как эти вопросы решаются в различных юрисдикциях.
Фото: Предоставлено Orion
Фото: Предоставлено Orion
Лицензия предоставляется по усмотрению регулятора
Финансовые санкции не предполагают полной заморозки заблокированных активов: каждый из них допускает так называемые изъятия — разблокировку средств на базовые нужды, юридические расходы, оплату налогов и коммунальных услуг, а также рутинное содержание замороженного имущества. Ключевое слово здесь — «допускает»: компетентный орган вправе, но не обязан выдать лицензию, даже если формально для этого выполнены все условия.
Этот принцип был наглядно продемонстрирован британскими судами: российский предприниматель Михаил Фридман столкнулся с трудностями в получении необходимых разрешений и пытался оспорить в Высоком суде три отказа OFSI (Управление по реализации финансовых санкций.— “Ъ”) в выдаче лицензий на выплаты £30 тыс. в месяц управляющей компании своего лондонского особняка Athlone House и £1,85 тыс. на интернет и телевидение. Суд подтвердил: у регулятора есть «усмотрение», которое позволяет ему отказать даже при наличии оснований для выдачи лицензии. До этого OFSI все же выдало господину Фридману лицензии на сумму около £760 тыс. в год на текущие нужды и еще примерно £1,4 млн на единовременные траты.
В похожей ситуации оказался Петр Авен: OFSI разрешило ему расходовать по меньшей мере £600 тыс. в год из замороженных средств на бытовые нужды. При этом National Crime Agency (NCA) параллельно провело расследование о возможном обходе санкций и в 2024 году добилось первого в истории Великобритании постоянного изъятия санкционных активов на сумму £780 тыс.
Сквоттеры как зеркало санкционной логики
История основателя «Яндекса» Аркадия Воложа с его амстердамским особняком у Vondelpark явилась прекрасным портретом того, что происходит с заблокированным имуществом в отсутствие разработанного механизма лицензирования. В октябре 2022 года сквоттеры заняли пятиэтажный дом на Vossiusstraat. Господин Волож попытался добиться выселения через суд, однако голландский суд, а затем и апелляционная инстанция встали на сторону сквоттеров. Суд указал: замороженные санкциями активы не могут быть использованы ни для выселения, ни для сдачи в аренду, ни для строительных работ, способных увеличить их стоимость — все это подпадает под санкционные запреты. История завершилась нетривиально: в начале 2024 года ЕС исключил господина Воложа из санкционного списка, и сквоттерам пришлось освободить помещение.
Кто платит за содержание имущества: государство или собственник?
На этот вопрос нет единого ответа. В Италии закон обязывает государство поддерживать замороженное имущество в исправном состоянии, и Министерство финансов несет расходы на его содержание. Это оборачивается колоссальными затратами: трехлетнее обслуживание одной только суперъяхты, задержанной в Триесте, обошлось в оценочные €27 млн при расходах около €20–30 тысяч в сутки. Мэр Триеста публично потребовал ответа: кто и когда компенсирует городу эти расходы? Государство теоретически может использовать замороженные банковские счета тех же лиц для оплаты содержания их же активов, однако средства на них зачастую не покрывают даже малой доли этих расходов.
В Великобритании иная модель: бремя содержания возлагается на само подсанкционное лицо, которое обязано запрашивать лицензию у OFSI на каждый конкретный вид расходов. Без лицензии любые платежи на содержание замороженного имущества незаконны.
В США содержание заблокированной собственности также возложено на собственника такого имущества. При этом для целей обеспечения такого содержания требуется специальная лицензия Управления по контролю за иностранными активами (OFAC) как на финансирование содержания, так и на взаимодействие с заблокированной собственностью. Использование замороженных средств для содержания возможно по решению регулятора, однако на практике чаще всего OFAC более склонно позволять финансирование содержания заблокированной собственности из-за рубежа вместо разблокировки средств.
Продажа с торгов
Реализация замороженного имущества с торгов для покрытия расходов на его содержание — редкость в санкционном праве, но обычная практика в уголовном производстве. В США правительство попыталось продать с торгов одну из крупнейших конфискованных суперъяхт стоимостью свыше $300 млн еще до завершения дела о конфискации, сославшись на чрезмерные расходы по ее содержанию. Иск был построен на нарушениях International Emergency Economic Powers Act и законодательства об отмывании денежных средств — иными словами, именно уголовно-правовой состав открыл дверь для конфискационного производства. Однако суд Южного округа Нью-Йорка в июне 2024 года отказал в досрочной продаже, сочтя, что интересы собственника перевешивают довод об «избыточных расходах».
В Великобритании NCA может возбудить производство по отмыванию доходов в связи с нарушением санкций. В деле Петра Авена именно подозрение в нарушении санкций стало основанием для ареста и итоговой конфискации.
В практике нашей фирмы был случай, когда собственник складов в порту Антверпена возбудил исполнительное производство, чтобы реализовать товар нашего клиента, заблокированный под предлогом санкций, за счет вырученных средств покрыть расходы на хранение (которые были не столь крупными) и заодно освободить склады. В результате нам удалось оплатить долг за хранение напрямую и передать товар на цели, указанные нашим клиентом.
Оплата юридической помощи
Этот вопрос заслуживает особого внимания — даже подсанкционное лицо вправе защищать свои интересы в суде. По крайне мере об этом заявляется в контексте санкционного регулирования.
В Великобритании действуют восемь органов власти и их подразделений, к сфере деятельности которых относятся санкционные отношения: OFSI (финансовые санкции в части активов, проведение гражданских расследований нарушений санкционных ограничений), OTSI (торговые санкции), FCDO (международное политическое сопровождение и координация при внесении в список), ECJU (экспортный контроль и лицензирование вывоза чувствительных товаров и технологий), DfT (санкции в транспортной сфере — ограничения для морских и воздушных судов), Home Office (иммиграционные санкции и запреты на въезд для подсанкционных лиц), HMRC (таможенное применение торговых и экспортных санкций на границе), NCA (уголовные расследования и пресечение схем обхода санкций и отмывания средств подсанкционных лиц).
OFSI ведет лицензирование юридических услуг: система строится на генеральных лицензиях, которые позволяют английским солиситорам и барристерам получать оплату за свои услуги от санкционных лиц без индивидуального разрешения. Последняя по времени генеральная лицензия INT/2025/7323088, вступившая в силу 28 октября 2025 года, разрешает британским юристам получать оплату от подсанкционных лиц в пределах установленных лимитов (до £2 млн на фирму за услуги, оказанные до введения санкций, и до £2 млн за услуги, оказанные после). Лицензия прямо охватывает «юридическую помощь и представительство в разрешении споров». В то же время упомянутая лицензия не заменяет собой специальные лицензии OFSI: консультационная работа, выходящая за пределы разрешенного перечня или подпадающая под иные запреты, может по-прежнему требовать отдельной лицензии. Параллельно в марте 2025 года OFSI выпустило отдельную генеральную лицензию INT/2025/5787748 на арбитражные сборы — до £500 тыс. на один арбитраж.
В ЕС единого аналога британского механизма генеральных лицензий не существует. Вопрос решается на уровне каждого государства-члена отдельно: национальный компетентный орган определяет условия и порядок выдачи разрешений по ст. 4 Регламента 269/2014.
Например, на Кипре Национальное подразделение по реализации санкций (NSIU) как компетентный орган вправе выдавать разрешения на оплату юридических услуг из замороженных или поступающих из-за рубежа средств, включая случаи, когда платеж поступает из страны, не связанной санкциями ЕС.
Швейцарский арбитражный центр по общему правилу принимает платежи за арбитраж только непосредственно от сторон процесса, но не от их представителей — обстоятельство, которое дополнительно подчеркивает осторожный подход юрисдикции к санкционным спорам. В этом порядке есть место исключениям, когда представитель стороны должен получить предварительное согласие на платеж в интересах представляемого им подсанкционного лица в порядке параграфа 28(i) во взаимосвязи с параграфом 207 Практического примечания к Швейцарским правилам международного арбитража.
Суд ЕС в деле C-384/24 уточнил важную деталь: уплата судебной госпошлины не является оплатой юридических услуг и квалифицируется как «базовые нужды» по ст. 4(1)(a) Регламента 269/2014. А в деле C-109/23 (Jemerak) было установило, что нотариальное удостоверение сделок с недвижимостью российских юрлиц выпадает из запрета на юридические услуги — при условии, что нотариус действует как публичное должностное лицо, не оказывая при этом правовой помощи сторонам.
В США 31 CFR § 587.506 разрешает американским юристам оказывать правовую помощь подсанкционным лицам без отдельного разрешения. Ключевой нюанс — порядок оплаты: § 587.507 допускает получение гонорара из средств, поступающих из-за пределов США, при условии, что источник не является другим санкционированным лицом и не контролируется лицами в США. В марте 2025 года требование отчетности заменено требованием ведения документации. Для разблокировки заблокированных в США средств на оплату юридических услуг по административному или судебному оспариванию самого ограничения требуется специальная лицензия OFAC.
Дискреция как общее правило
Санкционное регулирование в части содержания и защиты замороженных активов строится не на безусловном праве подсанкционного лица, а на административном усмотрении. OFSI вправе выдать лицензию, но не обязано — и суды это последовательно подтверждают. ЕС делегировал этот вопрос государствам-членам, каждое из которых применяет собственные критерии. США обеспечивают более предсказуемую систему через генеральные лицензии, но для разблокировки уже замороженных средств также требуется индивидуальное решение OFAC.
На практике получается ситуация, при которой чем дольше сохраняются санкционные ограничения, тем в большей степени право собственности становится декларативным. Остается открытым вопрос, в какой момент санкции выходят за пределы осуществления государством его полицейских полномочий и приобретают характер фактической, окончательной экспроприации.