«Юридический рынок крайне стабилен в том, что на нем все постоянно меняется»

Пандемия, геополитические сдвиги и ускорение деловой среды радикально перекроили логику работы юридических фирм: клиенты все чаще приходят не за «плановым сопровождением», а за экстренными решениями. Управляющий партнер «Томашевская и партнеры» Жанна Томашевская о том, как фирма адаптируется к новой реальности, зачем юристам модель «скорой помощи» и какую роль в трансформации юридического рынка играет искусственный интеллект.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

— В этом году юридической фирме «Томашевская и партнеры» исполнилось десять лет. Насколько сильно за эти годы изменился юридический рынок?

— Юридический рынок крайне стабилен в том, что на нем все постоянно меняется. Перемены из исключения превратились в постоянный фон: сначала первые санкции, затем пришла пандемия COVID-19, за ней — события 2022 года, и сегодня плотность событий такова, что мы все чаще работаем не в режиме «плановой медицины», а в режиме «скорой помощи». Клиенты приходят не с отложенными задачами, а с острыми состояниями, где счет иногда идет на часы, и «черные лебеди» перестали быть редкостью — теперь это часть обычного рабочего дня.

В целом юридический рынок долгое время был устроен по аналогии с хорошей поликлиникой: клиенты приходили на «плановый прием», получали понятную маршрутизацию и в конечном итоге не менее понятный и предсказуемый результат. Но за последние годы эта модель постепенно перестала описывать реальность.

— Как это повлияло на работу вашей фирмы?

— Мы довольно последовательно двигались от классической иерархической модели к более плоской, а затем к формату, который внутри команды мы называем «юридической скорой помощью». И сегодня у нас фактически сосуществуют два режима работы. Почти как в медицине: плановая помощь и неотложная.

К первому, «экстренному» режиму мы относим ситуации, в которых от нас требуется немедленное включение: от срочного закрытия сделки до обыска в офисе доверителя. Команда работает в условиях высокой неопределенности и давления, держа несколько критических треков одновременно и принимая решения с высокими ставками. Такой режим подходит не всем юристам, поэтому параллельно существует второй режим — это скорее «плановое сопровождение», под которым мы подразумеваем глубокую, системную работу над сложными проектами с высокой ценой результата, но без кризисной динамики.

Проекты в обоих случаях междисциплинарные, но «сборка» решения, состав команды и темп работы принципиально отличаются. Например, в корпоративной практике мы давно работаем на стыке корпоративного и налогового структурирования и те же сделки с паями ЗПИФов мы начали делать еще до 2022 года, когда они были еще нишевым инструментом, а сегодня они превратились в устойчивый рыночный тренд. Все элементы проекта (структура, налоги, взаимодействие с профессиональными участниками рынка) собираются внутри одной команды, что позволяет избежать ситуаций, в которых клиенту приходится «переводить» свою задачу с языка одной практики на язык другой. В условиях кризиса работа на экспертном уровне делается такая же, но меняются темп и принцип управления проектом, что дает преимущество в виде скорости реализации проекта.

В структурировании активов логика та же: личный фонд мы рассматриваем не как отдельную конструкцию, а как комплексное решение, где одновременно учитываются корпоративные, налоговые и наследственные аспекты, часто с трансграничным элементом. Обширный опыт работы с трастовыми структурами позволяет нам сразу выстраивать правильную архитектуру, а не корректировать ее постфактум. В случае кризиса снова добавляется темп. Сделать пул сложнейших личных фондов за несколько дней нам удалось на практике.

Есть и проекты, которые по своей природе ближе всего к той самой «неотложной помощи» — к примеру, семейные споры с международным элементом, которые обычно характеризуются высоким эмоциональным накалом, наличием одновременно нескольких юрисдикций и сложными структурами активов. В таких ситуациях критично, чтобы все направления — корпоративное, семейное, российское и международное — вела одна команда без организационных разрывов и потери времени. А в условиях сжатых сроков это часто становится решающим фактором.

Такая модель требует разной экспертизы и разных ролей внутри команды. Не каждый юрист должен работать в режиме экстренной помощи — нам очень важна специализация; задачи должны решать те, кто лучше всего к ним подготовлен.

На старте проекта мы всегда выясняем у клиента, какой ему требуется результат. Не ограничиваемся формальным вопросом «Какая у вас правовая проблема?», а вместе определяем, что именно в итоге нашей работы должно измениться: это позволяет правильно организовать работу, а организационная эффективность и умение доводить задачи до конца сейчас не менее важны, чем экспертиза. На практике это означает, что клиент взаимодействует с одной командой, ведущей весь проект целиком, что снижает риск потери информации и позволяет обеим сторонам процесса принимать решения, понимая целостную картину со всеми ее развилками и последствиями.

— Как ваши доверители реагируют на динамичную и сложную экономическую обстановку?

— Как правило, они чувствуют изменения быстрее, чем успевают их сформулировать. Последовательно ужесточаются требования по конфиденциальности, которые и без того были жесткие. Также клиенты прямо предъявляют требования к собственной ИТ-инфраструктуре юридических фирм и уделяют внимание вопросам кибербезопасности.

Есть и еще один важный сигнал от рынка: клиенты все чаще просят крупных игроков заранее представить команду, которая будет работать над проектом,— не только партнера, но и ключевых юристов. По сути, речь идет о запросе на новый уровень прозрачности. На мой взгляд, это позитивное изменение: оно мягко стимулирует сокращение дистанции внутри команд и делает юридическую работу более персонализированной. Как следствие, мы можем увидеть более широкой отход от иерархичных структур и сокращение дистанции между партнерами и командой на рынке в целом.

— Искусственный интеллект сегодня меняет многие профессии. Что с этой точки зрения происходит с юридическим рынком?

— Да, ИИ уже влияет на рынок, но не совсем так, как об этом думают. С одной стороны, технологии повышают эффективность в рутинной работе. То, что раньше требовало значительного времени, теперь выполняется быстрее и дешевле. Для доверителей это выглядит как очевидное преимущество, для части рынка — как необходимость пересмотра модели. С другой стороны, ИИ создает ловушку «инфляции продуктивности». Общая «пропускная способность» юристов повышается, но освободившееся время не превращается в паузу, а заполняется другими, часто более сложными задачами. В результате возрастают требования к качеству и скорости работы.

Часто говорят, что ИИ вытеснит младших юристов. Я думаю, что произойдет другое: изменится сама модель обучения и появится больше возможностей для отработки сложных сценариев без риска для клиента при помощи ИИ-симуляторов. Мы в «Томашевская и партнеры» используем ИИ-ассистентов для решения вопросов личной эффективности юристов, биллинга и работы с обратной связью. В таком ключе ассистенты не заменяют, а обучают юристов и помогают молодым юристам быстрее переходить от теории к практике.

— Поделитесь планами «Томашевская и партнеры» на следующие десять лет.

— Сейчас у нас достаточно опыта, чтобы понимать, какие решения действительно работают, и достаточно гибкости, чтобы развивать новые подходы.

Среди наших амбициозных планов я бы выделила три ключевых направления, первое из которых — образование. Мы системно инвестируем в работу со студентами и молодыми юристами, поскольку качество рынка формируется задолго до того, как юрист приходит в практику. Второе направление — совершенствование операционной модели: для нас принципиально важно не «подгонять» людей под структуру, а выстраивать структуру под сильные стороны команды. И третье — скорость и точность как управляемый продукт. В логике «юридической скорой помощи» это означает четкие процессы, понятные роли и способность стабильно работать в заданном темпе без потери качества.