Ритейл 2.0

Рост онлайн-торговли меняет не только потребительские привычки, но и баланс регулирования на рынке: пока офлайн-сети ограничены антимонопольными барьерами, дарксторы и пункты выдачи развиваются практически без них. Партнер Orchards Вадим Бородкин рассуждает о сложившейся асимметрии, которая может повлечь за собой пересмотр правил игры для всего рынка.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

С каждым годом объем онлайн-торговли по отношению к офлайн-продажам стремительно растет. Это происходит за счет развитой логистики, возможности оптимизации инфраструктуры и ассортимента, и логично ожидать, что объем интернет-продаж будет увеличиваться и дальше. Интернет-торговля также способствует решению задач по обеспечению доступности продовольственных товаров для населения и заметно упрощает повседневную жизнь: не нужно идти в магазин, искать товары и стоять в очереди у кассы.

Сегодня формат онлайн-торговли предполагает либо создание даркстора с участием специалистов по доставке, либо открытие пункта выдачи заказов; примечательно, что и интернет-торговля, и офлайн-сегмент конкурируют за одного и того же покупателя. Одно из условий роста сегмента интернет-торговли — это отсутствие сопоставимых законодательных ограничений и барьеров, с которыми сталкиваются офлайн-продавцы. Те ограничения, что действуют для традиционных магазинов, не распространяются на онлайн-торговлю, а факторы, сдерживающие развитие дарксторов, отсутствуют. Все это позволяет им осваивать новые территории и масштабироваться без существенных препятствий, в то время как офлайн-рынок реализации продовольственных товаров сталкивается с серьезными барьерами при открытии новых торговых точек.

В качестве иллюстрации можно привести ограничение для торговых сетей, установленное ст. 14 Федерального закона от 28 декабря 2009 года №381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в Российской Федерации» (Закон о торговле). В соответствии с ним торговой сети запрещено открывать новые магазины в пределах муниципального образования, если ее доля превышает 25% объема продаж продовольственных товаров за предыдущий финансовый год в границах этого образования. Нарушение запрета ведет к ничтожности сделки по приобретению дополнительной площади и закрытию магазина.

При осуществлении контроля за соблюдением этого запрета со стороны антимонопольной службы возникают сложности и неопределенности в правоприменении. Первая проблема состоит в определении критериев, позволяющих торговой сети приобретать дополнительные площади даже при формальном превышении порога в 25% за счет замены торговых объектов. Подход, допускающий замену одной торговой площади на другую, был одобрен Верховным судом РФ (п. 57 постановления Пленума ВС РФ от 4 марта 2021 года №2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства»), но в судебной практике пока только формируются конкретные критерии такой «допустимой замены».

Вторая проблема связана с заключением договоров аренды будущей недвижимости до момента превышения 25-процентного порога, притом что регистрация таких договоров в ЕГРН происходит уже после его превышения. В офлайн-сегменте такая модель взаимодействия между арендодателем и арендатором дает очевидные преимущества арендодателям, поскольку создает благоприятные условия для привлечения инвестиций в строительство с прогнозируемой доходностью от последующей аренды. В настоящее время суды поддерживают сохранение таких сделок, что в целом соответствует как букве закона, так и принципу справедливости (постановления Арбитражного суда Московского округа от 11 марта 2026 года по делу №А41–32798/2025, от 1 июля 2021 года по делу №А41–65276/2020).

Проблема возможного оспаривания сделок по открытию продуктовых магазинов по антимонопольным основаниям затрагивает и социальные аспекты. Магазины торговых сетей нередко остаются единственным доступным способом приобретения продуктов питания для жителей сельской местности и труднодоступных районов. Легко представить ситуацию, при которой такой открытый магазин подпадет под запрет, установленный ст. 14 Закона о торговле, несмотря на то что он является единственной точкой с широким ассортиментом и возможностью предоставления скидок на отдельные группы товаров. Для жителей небольших населенных пунктов риск остаться без удобного магазина поблизости носит уже не гипотетический, а вполне реальный характер.

Кроме того, подход антимонопольной службы при оспаривании сделок по приобретению торговых площадей не учитывает текущие изменения в ритейле. В отношении дарксторов и пунктов выдачи заказов служба ввиду отсутствия законодательных ограничений на их расширение фактически не осуществляет контроль. И здесь можно ожидать постановку вопроса о пересмотре подхода к определению торгового объекта на законодательном уровне. Современный магазин уже не всегда представляет собой традиционную торговую точку с кассой: многие продуктовые магазины функционируют как пункты формирования заказов с возможностью самовывоза или доставки — иными словами, граница между классическим магазином и даркстором постепенно размывается.

При этом механическое распространение ограничений, установленных для торговых площадей, на дарксторы кажется нецелесообразным. Для потребителя, оформляющего заказ онлайн и не посещающего торговый объект, его местоположение не имеет значения — следовательно, заложенные в ст. 14 Закона о торговле территориальные принципы в данном случае не работают. Таким образом, можно рассчитывать на корректировку законодательства и подходов антимонопольной службы как в части квалификации магазинов с функциями даркстора, так и с учетом социального аспекта при обеспечении конкуренции.