«Московские рейвы стали чем-то очень важным и объединяющим»

Яна Лубнина — об утренних вечеринках в столице

Мировой тренд на безалкогольные вечеринки с джем-сессиями распространился за пределы европейских кофеен. Наверняка вам попадались видео, где молодые люди во время пробежки забегают в кафе, а там — с багетами в руках танцует у стойки известный диджей. И все, кто оказался внутри, становятся частью этой внезапной и всепоглощающей волны радости.

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

Фото: Александр Миридонов, Коммерсантъ

В минувшее воскресенье в пространстве «Место быть» на Мясницкой состоялся первый, «тестовый», утренний рейв. Один из диджеев, коллекционер винила Yuriy Ruta, с улыбкой признавался, что не вполне понял, что произошло: он привык играть ночные сеты, но отвык даже от афтепати, а тут стоял за пультом с 10:00 до 14:00.

Событие назвали «Кардио рейв» — одновременно и полноценный музыкальный ивент, и возможность энергично и здорово начать день. Программа развернулась почти по всему пространству: от зала с танцами можно было пройти к кафе с напитками для бодрости. Отдельно работал аудиовизуальный зал, где студия 102 Records и диджитал-художник Дмитрий Папиж добавили к электронной музыке световое шоу. Стены переливались бликами и словно танцевали вместе с гостями. Многие, впрочем, просто комфортно располагались в мягких креслах по периметру и наблюдали за происходящим.

В мире многое работает через резонанс, и это не только про физику, но и про человеческие состояния. Недавно мне попалось эссе молодого философа Николая Нахшунова, в котором он заметил, как московские рейвы стали чем-то очень важным и объединяющим в новом мире нетерпимости. Поводом для размышлений стал диджей-сет прямо на выставке «Новая новая эра» в ГЭС-2.

Похоже, российская версия дневных рейвов сложнее по содержанию, чем зарубежные аналоги. У нас это не ради зеленого смузи в стакане. Это объединяющий способ эскапизма, выбрасывающий нас подальше от сложных размышлений — на балийские танцполы, пусть всего на несколько часов обычного московского воскресенья.

Яна Лубнина