«Выбор, который устроил всех»

В феврале 2026 года была закрыта сделка по покупке «Ренессанс Капиталом» одного из крупнейших банков с иностранным участием — Ситибанка. Процесс растянулся более чем на год, причем половину срока заняли согласования с регулирующими инстанциями. О деталях сделки, планах по развитию банковского направления, а также перспективах брокериджа и услуг доверительного управления в интервью “Ъ” рассказал глава «Ренессанс Капитала» Максим Орловский.

— В начале 2025 года в интервью “Ъ” вы не исключали покупку банка, если будет удачная возможность. Получается, сделка с Ситибанком была таковой?

— Собственно говоря, это и был намек на покупку АО «КБ “Ситибанк”». Сделка была достаточно длительной, и, когда год назад мы с вами встречались, мы уже работали над ней, и было понимание, куда все движется.

— Кто стал инициатором данной сделки?

— Американский банк.

С Citigroup мы взаимодействовали еще в середине 2022 года, но по другому вопросу. У них была идея сделать спин-офф своего депозитарного бизнеса в России, реализацию данного проекта как раз и обсуждали с нами.

Позже планы относительно депозитария изменились, и на какое-то время мы выпали из круга их интересов. Спустя время от них пришло предложение рассмотреть покупку банка целиком.

— Вы были единственными, с кем велись переговоры, или нет?

— Мы не знаем всех участников переговорного процесса.

По слухам, претендентов было больше десяти, в финал вышли только трое. Все интересанты, насколько я понимаю, были из России.

— В итоге остались вы одни…

— Да. Причем хочу отметить, что американцы пришли к нам одним из самых последних. Комбинация сильного бренда, который успешно функционирует в мире финансов уже более 30 лет, и отсутствия санкций, на мой взгляд, явилась ключевым фактором успеха в этом процессе. Наверное, мы оказались единственными, кто удовлетворял требованиям не только самого Citi, но и его крупнейших международных клиентов.

«Ренессанс Капитал» — это не коммерческий банк, но все, что касается обращения ценных бумаг,— это наша специализация.

Крупнейших международных инвесторов, которые держат свои активы в Ситибанке, связывает с «РенКапом» многолетнее сотрудничество на международных рынках капитала. Таким образом, «РенКап» — это выбор, который устроил всех.

— На российском рынке сейчас довольно много иностранных банков, которые готовы с него уйти. Вы рассматривали разные варианты или только Ситибанк?

— Мы, безусловно, ведем постоянные переговоры со многими участниками рынка по широкому кругу вопросов. Нам известно, что ряд европейских банков хотели бы отсюда уйти, но одного желания мало, должна быть и политическая воля. Подобный выход с рынка должен быть согласован регуляторами с двух сторон. Получается не всегда, в том числе из-за того, что оставшиеся финансовые учреждения решают важные трансграничные задачи и не только в интересах российских компаний.

— Насколько сложным был процесс переговоров?

— Договориться по условиям и цене довольно просто. А вот все последующие этапы намного сложнее. Те ограничения, которые были введены с обеих сторон, пришлось преодолевать, получать разрешения, чтобы пройти сквозь вновь построенные стены. Это было нетривиальной задачей, занявшей много времени.

— Сколько времени занял процесс согласования сделок в России и в Европе?

— В совокупности на согласование ушло более полугода.

— Сложнее было получить согласование за рубежом или в России?

— Каждая сторона получала согласование в своей юрисдикции. Поэтому мы не можем сказать, насколько было сложно Citi.

— Допускает ли сделка возможность обратного выкупа банка и при каких условиях?

— Не допускает. Это clean exit (чистый выход.— “Ъ”), соответственно нет никаких опционов. С этим связана и оперативная смена наименования на РенКап Банк. Все эти вещи были оговорены изначально.

— 29 декабря 2025 года Citigroup направила в SEC отчет по форме 8-К, согласно которому ожидаемые поступления от продажи российского банка оценивались в $0,2 млрд. Получается, сделка была денежной. Какой была фактическая цена?

— Денежной, конечно. Мы не можем раскрывать данные, но Citi как публичная компания обязана их раскрывать в отчетах. Данные, в них указанные, не могут не соответствовать действительности.

— С учетом приобретения Ситибанка как будут перераспределены полномочия между собственниками «Ренессанса»? На чьи плечи ляжет его управление?

— Банк стал самой большой бизнес-единицей в группе, это очевидно, но он был приобретен всего месяц назад. Сейчас мы переосмысливаем структуру, а также то, как будут перераспределяться сферы ответственности.

— Что будет с топ-менеджерами кредитной организации и будете ли вы менять главу банка?

— Такие решения не планируются. Это банк, в котором работают действительно высококлассные профессионалы с большим опытом работы и хорошими бизнес-контактами, в том числе международными. Зачем нам их менять? Большая часть команды работает в структурах Ситибанка по всему миру более 20 лет и обладает исключительными компетенциями.

— Зачем международные связи в условиях, когда внешние рынки закрыты?

— Все меняется. Если завтра откроется окно возможностей, нынешняя команда банка сможет их реализовать максимально оперативно и эффективно.

— Что собой представляет банк сегодня?

— В течение последних четырех лет Citigroup все свои усилия направляла на сворачивание бизнеса в РФ. Вы знаете, что розничный портфель был продан задолго до сделки. Сегодня только кастодиальный бизнес (хранение и учет ценных бумаг и денежных средств.— “Ъ”) функционирует в прежнем объеме.

— Какой объем активов вы получили с покупкой банка?

— Самая большая часть, около 4 трлн руб.,— это ценные бумаги международных инвесторов, которые учитываются в кастоди. Плюс около 1 трлн руб., полученных в виде дивидендов и процентов и находящихся на счетах типа С.

— Какие направления вы будете развивать в банке в дальнейшем — инвестиционное, розничное?

— Первостепенная задача сейчас — переход на отечественное ПО. Что касается стратегии развития, ее формирует текущая команда топ-менеджмента банка, и мы будем готовы говорить о ней только летом.

— Но мысли по дальнейшему развитию все-таки есть, куда оно будет идти?

— Конечно. В первую очередь разумно идти от того, что имеешь. У банка остаются хорошие связи с иностранными инвесторами. Соответственно, все, что касается их обслуживания,— кастоди и брокеридж — работает и сейчас.

В дальнейшем многое будет зависеть от того, как будут развиваться наши отношения с западными странами, какое будет регулирование там и в России

Еще одно направление — развитие банковских услуг для традиционных клиентов Ситибанка, но здесь мы пока опять же упираемся в технологические ограничения.

— Требуют ли эти шаги усиления команды?

— Существующая команда абсолютно точно может вывести бизнес на достойный уровень, поэтому мы и делаем такой упор на ее сохранение.

— В результате приобретения банка ваша группа стала полноценной финансовой. Не думаете вслед за банком выйти в сегмент страхования или другие нишевые бизнесы?

— Сейчас усилия будут сосредоточены на развитии текущих активов, а все остальное — это точно не вопрос этого года.

— Сколько времени может занять этот процесс?

— Думаю, более года. Надеюсь, полноценный функционал будет развит уже в 2027 году. После этого, проанализировав, что получилось, можно будет подумать, куда идти дальше.

— С какими результатами закончили минувший год основные бизнесы группы? Удалось выполнить планы?

— Все планы выполнены и даже перевыполнены, хоть и не сильно. Основной нашей задачей на прошлый год была гармонизация доходов и расходов брокерского бизнеса. С закрытием международных операций функционал части команды потерял свою актуальность. Мы запустили программу оптимизации, которая была завершена к лету 2025 года.

— Насколько в итоге сократился штат?

— На начало 2022 года численность была около 350 человек, сейчас стала 200 человек. При этом мы наняли сотрудников для развития новых направлений, тех, которые традиционно не были представлены или были представлены слабо.

— О каких направлениях идет речь?

— Доверительное управление и управление паевыми инвестиционными фондами, а также DCM (Debt Capital Markets.— “Ъ”).

— Много сотрудников работает в DCM?

— В это направление к нам пришли четыре специалиста. Немного, но этого было достаточно, чтобы в прошлом году сделать более 30 размещений. Годом ранее у нас не было ничего.

— Почему решили усилить направление по работе с долговым капиталом?

— Долговой рынок продолжает развиваться быстрыми темпами. Сегодня он перевалил за 67 трлн руб., что составляет 2/3 от кредитного портфеля банков, выданного юридическим лицам. Именно к этому рынку последние три года был прикован интерес инвесторов, и именно здесь зарабатывали основные деньги наши клиенты в отличие от рынка акций, который все это время находился в стагнации.

— Вы провели довольно много размещений облигаций лизинговых и коллекторских компаний. Чем определяется этот выбор? Почему зачастую в них вы являетесь единственным организатором?

— Это определялось той командой, которая пришла, ее наработками. А единственными организаторами мы были потому, что справляемся хорошо со своей работой сами.

В нашей работе мы пытаемся найти баланс между интересами всех наших клиентов. Мы внимательно мониторим эмитентов и, если видим, что положение заемщика ухудшается, предпочитаем в следующий раз не браться за сделку. Пусть занимаются те, для кого деньги важнее репутации.

— Какую выручку принесло данное направление бизнеса?

— В прошлом году мы только вышли на этот рынок, но выручка уже вдвое превзошла наши планы и составила порядка 10% общих комиссионных доходов.

— Покупка Ситибанка как-то скорректирует развитие бизнеса по размещениям на долговых рынках? Будете выходить в первый эшелон?

— Безусловно, синергия здесь есть, и движение в этом направлении выглядит логичным. Но это перспектива, скорее всего, следующего года.

— Валютные облигации вы тоже будете размещать?

— В технологии нет никакой разницы. Многие наши UHNWI-клиенты традиционно предпочитают инструменты в иностранной валюте. Весь прошлый год после укрепления рубля мы наблюдали устойчивый спрос со стороны наших клиентов на номинированные в долларах и юанях облигации.

— В этом году вы ожидаете оживления в сегменте IPO?

— По мере смягчения денежно-кредитной политики Банка России это было бы логичным. Однако после большого количества размещений последних нескольких лет многие инвесторы потеряли деньги, и их отношение к бумагам, предлагаемым в рамках IPO, стало более осторожным. Таким образом, на первый план сейчас выходит качество компаний.

Из тех размещений, в которых мы участвовали, можно упомянуть «Дом.РФ» — действительно хороший, растущий актив с сильным менеджментом и продуманной стратегией, в том числе общения с инвесторами. Если на IPO будут выходить компании, подобные этой, доверие инвесторов к этому механизму будет восстанавливаться.

— Какие-то сделки с акционерным капиталом вы сейчас ведете? Какие самые значимые?

— Ведем, но раскрыть пока не смогу. Это непубличные M&A-сделки в интересах клиентов, в том числе международные. Этот бизнес жив, он развивается. Ренессанс пришелся на 2022–2023 годы, потом был провал, но сейчас наша команда снова активно работает. Самой значимой за последнее время, наверное, стала наша собственная сделка.

— Как развивается ваше доверительное управление?

— За последние два года у нас кратный рост притоков, точную величину назвать пока не могу. Когда мы запускали данное направление в 2023 году, клиентов привлекала лишь сила бренда и убеждения менеджеров. После первого года обслуживания инвесторы увидели первые результаты управления, и на второй год привлечения пошли по экспоненте вверх.

— В прошлом году вы получили лицензию на управление ПИФами и средствами НПФ. Успели запустить какие-нибудь продукты?

— После получения лицензии мы занялись выстраиванием всех процессов: это занимает определенное время.

Уже скоро будут первые продукты — ЗПИФы для состоятельных клиентов и личные фонды.

Также предложим и биржевые ПИФы, доступные для всех, через них любые инвесторы смогут разделить с нами нашу экспертизу и успех.

— Какие стратегии предложите широкому кругу инвесторов?

— У нас работает много креативных людей, думаю, мы сможем предложить что-то интересное. Это точно будут не фонды денежного рынка, которые в период снижения ключевой ставки не самый привлекательный продукт.

— С клиентами с какими активами вы работаете?

— Здесь ничего не поменялось, основная группа наших клиентов — это HNWI и UHNWI. Также мы продолжаем работу с международными и российскими инвестиционными фондами и управляющими компаниями.

— Как изменилось за год количество подобных клиентов?

— Клиентская база изменилась незначительно. Однако хорошие результаты 2024–2025 годов позволили нам значительно увеличить активы в доверительном управлении.

— Видите ли вы новые притоки от международных инвесторов на российский рынок?

— Я не вижу новых денег.

Максимум, что сейчас делают инвесторы-нерезиденты,— это перекладываются из одного актива в другой или реинвестируют полученные купоны и дивиденды.

— В целом стоит ожидать притока какого-то капитала из-за границы, например из дружественных юрисдикций?

— До снятия санкционных ограничений в сколь-нибудь значимых для экономики объемах — однозначно нет. Поэтому мы должны прежде всего рассчитывать на свои силы и развивать собственные компетенции в области инвестиций и перераспределения денежных ресурсов, создавая базу для роста нашей экономики.

— Для этого в том числе надо, чтобы ставки были ниже, чем сейчас. Каковы ожидания по ключевой ставке Банка России? Какие активы, по вашему мнению, при этом стоит держать в портфеле?

— В настоящее время денежно-кредитная политика Банка России определяется не только тем, что происходит у нас, но и в Персидском заливе. Это дополнительный сильный фактор неопределенности, который нельзя не учитывать локальным инвесторам.

Да, в настоящее время мы видим ослабление инфляции в России, но мы не знаем, как глобальные процессы будут развиваться дальше. Поэтому надо быть готовым к любому сценарию развития, отсюда происходит сужение горизонта планирования до одной недели и повышаются требования к ликвидности активов.

— Какую ликвидность вы имеете в виду?

— Приведу пример. В 2008 году в моем портфеле были акции компании третьего эшелона. Понимая, к чему все идет, летом я решил их продать. Но из-за низкой ликвидности этих бумаг в последующие два месяца мне удалось реализовать только 5% позиции. А когда кризис начался, оставшиеся бумаги на моих глазах потеряли 90% своей стоимости.

Так что уровень ликвидности — это один из ключевых критериев для принятия инвестиционного решения.

И чем крупнее ваш портфель, тем меньше возможностей заниматься маленькими именами: приходится уходить в первый эшелон.

— Какими еще правилами вы руководствуетесь в личных инвестициях?

— Мир меняется, и ты должен меняться вместе с ним, приспосабливаться. Раньше фактор отдельного управляющего активами играл на рынке большую роль, а потом случилась технологическая революция, и инвесторы стали исчисляться миллионами. Началась другая жизнь, к которой нужно было адаптироваться.

Второе правило вытекает из специфики нашего рынка: экономика страны продолжает зависеть от конъюнктуры на сырьевых рынках. И здесь очень важен момент. Чтобы хорошо зарабатывать, нужно иметь способность быстро перевернуться. Иногда нужно полностью выйти из рынка и понаблюдать со стороны некоторое время.

Третье правило: при выборе компании стоит ориентироваться на ее показатели, а не на поведение рынка в целом. Если с бизнесом все хорошо, а бумаги упали из-за рыночной неэффективности, это создает потенциал, на котором можно заработать. Правда, рынки бывают неэффективны довольно долго, тем более что в нашем случае неэффективность носит еще и структурный характер. Отсюда еще один принцип: всегда в портфеле должен быть кеш. Он хорошо отрабатывает в периоды высоких ставок и турбулентности и позволяет оперативно войти в интересную историю на рынке.

Я не пророк и не могу предсказать всех событий в мире, у меня нет тайного знания о движении котировок в будущем.

Но я знаю одно: в турбулентность тебе помогут две вещи — кеш и холодная голова, чтобы купить активы в правильный момент.

Интервью взял Виталий Гайдаев