Друзья познаются в Орде
В Музеях Московского Кремля открылась выставка о потомках Чингисхана
Музеи Московского Кремля выбрали необычный ракурс, чтобы рассказать об истории русско-татарских отношений. Выставка «Потомки Чингисхана. Русь и мир» убеждает, что описывать их в терминах вражды — слишком одномерно. Все было устроено куда сложнее — хотя бы потому, что «татарские царевичи» успешно интегрировались в нашу элиту. Особо удачливым и предприимчивым, как узнала Ксения Воротынцева, удалось даже породниться с русскими монархами.
У экспонатов выставки широкая география: шлем, вероятно, был создан на территории Западного Ирана и Восточной Анатолии
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
У экспонатов выставки широкая география: шлем, вероятно, был создан на территории Западного Ирана и Восточной Анатолии
Фото: Олеся Курпяева, Коммерсантъ
Чингисхан — фигура, овеянная легендами, и они действуют еще сильнее, если взглянуть на карту: на пике могущества великий завоеватель владел едва ли не половиной Евразии. Его прямые потомки — Чингисиды — продолжали военную экспансию, и столкновения с ними часто оборачивались для русских князей значительным ущербом.
Тем не менее порой контакты с татаро-монголами превращались во взаимовыгодное сотрудничество, а то и перерастали в родственные отношения — когда наши князья женились на дочерях ордынской знати. А «татарские царевичи» нередко поступали на службу к московским великим князьям: эта практика сложилась в середине XV века. Рассказывая об этом, выставка «Потомки Чингисхана. Русь и мир» останавливается на судьбах некоторых Чингисидов — счастливых и не очень.
Первая часть выставки посвящена влиянию Монгольской империи и рассказывает о ее живучести даже после распада на независимые государства — улусы, случившегося во второй половине XIII века.
Об этом напоминают экспонаты, созданные в разных уголках земного шара — там, где правили Чингисиды: иранская чаша, монгольский шлем, седло, созданное в империи Юань — государстве, основанном внуком Чингисхана и занимавшем значительную часть современного Китая.
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
И хотя все это впечатляет — как и тонкий восточный орнамент на окладе иконы, выполненный в XIV веке золотоордынскими мастерами в Москве — еще интереснее вторая часть выставки, где рассказывается о потомках Чингисхана на службе российских правителей. Там рядом с древними экспонатами проступают отдельные человеческие судьбы.
Складывались они по-разному. Кому-то без шуток везло — как мальчику из далекого Ургенча (территория нынешнего Узбекистана). Он мог умереть в детстве, после того как старшие братья свергли отца, хана Араб-Мухаммеда. Однако один из братьев пожалел ребенка и передал русскому послу. Так царевич Авган-Мухаммед оказался при дворе царя Михаила Федоровича, которому впоследствии служил. На выставке можно увидеть науз — часть конского убранства, вероятно, его подарок нашему государю.
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Фото: Коммерсантъ / Олеся Курпяева / купить фото
Не был обижен судьбой и князь Федор Иванович Мстиславский, представитель знатного литовско-русского рода. В его жилах текла аристократическая кровь высшей пробы: он был потомком не только Гедиминовичей и Рюриковичей, но еще и Чингисидов (его дед взял в жены дочь крещенного казанского царевича и княжны, сестры Великого князя Московского Василия III). История могла повернуться интересным образом, если бы именно он — как предполагали некоторые — взошел бы на русский престол после смерти царя Федора Иоанновича. Однако этого не случилось, а сам Мстиславский не оставил потомства, так что принадлежавшие ему роскошный щит, сабля и шлем после смерти владельца поступили в казну.
Были и фигуры трагические: например, царевич Ураз-Мухаммед, один из правителей Касимовского ханства — уникального татарского государства на территории нынешней Рязанской области, бывшего в вассальной зависимости от Москвы.
При Борисе Годунове Ураз-Мухаммед попал в опалу и, видимо, поэтому принял сторону Лжедмитрия I. Впоследствии он пытался лавировать между Василием Шуйским и Лжедмитрием II, но, заподозренный в предательстве, был убит по приказу последнего.
Чингисиды, как считают историки, занимали при русском дворе особое положение и находились в иерархии даже выше бояр. На службе у наших правителей состояли десятки царевичей. И все же со временем их влияние ослабло, доказательством чему служит некрасивый эпизод: когда жители Сетунского стана разбили в драке губу одному из касимовских царевичей. Вскоре и Петр I своими реформами фактически лишил татарскую аристократию ее веса. Хотя с обаянием мифа о Чингисхане ничего поделать так и не смог.