На высоком интеллектуальном уровне

Как обнаружил “Ъ”, в рамках корпоративных конфликтов в российской практике стали чаще встречаться споры о товарных знаках и в целом интеллектуальной собственности. Нематериальные активы сейчас играют все большую роль в получении бизнесом прибыли, поэтому вывод, например, ключевого бренда может сделать компанию убыточной. Судебные разбирательства ведутся главным образом вокруг определения стоимости товарного знака и возможной продажи его заинтересованной стороне по заниженной цене.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

В последнее время в корпоративных конфликтах, помимо борьбы за недвижимое имущество, между владельцами все чаще возникают споры о правах на интеллектуальную собственность. Как показывает практика, отсутствие корпоративной защиты товарного знака может привести не только к убыткам компании, но и к потере контроля над ней, подчеркивает юрист ФБК Legal Илья Кулаков.

Бренд идет на выручку

Ярким примером может служить тяжба вокруг товарного знака POSH. В октябре 2022 года Роспатент зарегистрировал переход прав на этот бренд от компании ООО «ТД Фонте» в пользу ее конкурента на рынке оптовой продажи пива и алкогольных напитков «Ландау Бирлаб».

Только в этот момент совладелец «ТД Фонте» (доля в 47%) Владимир Якушев узнал о том, что товарный знак POSH больше компании не принадлежит. Все соглашения, позволившие вывести бренд из ООО, заключал гендиректор «ТД Фонте» Алексей Ратников, владеющий 53% компании через аффилированную с ним структуру.

Цепочка сделок выглядела так. В 2020 году «ТД Фонте» взял заем на 20 млн руб. у владельца «Ландау Бирлаб» Михаила Кержакова, спустя год ТД приобрел товарный знак POSH, а в 2022 году продал бренд в пользу «Ландау Бирлаб» за 4,35 млн руб.

Оплата производилась не деньгами, а через погашение части долга по займу. Михаил Кержаков передал «Ландау Бирлаб» право требовать с «ТД Фонте» возврата долга на 4,5 млн руб. В итоге продавец бренда и покупатель произвели взаимозачет требований.

Оспаривая отчуждение товарного знака, Владимир Якушев заявлял, что это была сделка с заинтересованностью, требующая одобрения на общем собрании участников ООО, так как покупателем бренда была компания, принадлежащая крупнейшему и единственному кредитору ТД.

Суд назначил экспертизу, которая оценила рыночную стоимость бренда в 9,2 млн руб., то есть вдвое больше цены его продажи. Эксперты также пришли к выводу, что «ТД Фонте» в 2022 году оказался на грани дефолта, а причиной ухудшения его финансового состояния стало как раз отчуждение бренда. Если доля продукции компании, которая была защищена товарным знаком, в 2020 году составляла 30% от общей выручки компании, то в 2023 году выручка компании была равна нулю.

Разбирательство затянулось на три года. В феврале 2026-го Арбитражный суд Московского округа подтвердил незаконность отчуждения бренда, отметив отсутствие согласования сделки с заинтересованностью и продажу по заниженной цене. Действия ответчиков признаны злоупотреблением правом.

Товарный знак в зоне отчуждения

Опрошенные “Ъ” юристы подтверждают, что таких споров становится больше. Илья Кулаков рассказывает о другой тяжбе по товарному знаку «Кружка», где незаконность отчуждения бренда помогли доказать материалы уголовного дела в отношении недобросовестного участника корпорации: они тоже указывали на занижение цены.

Причем выиграть такой спор истцу непросто. Необходимо доказать процедурные нарушения, провести экономическую оценку оснований сделок, следует из решений судов по еще одному делу вокруг товарного знака «Космик», добавляет господин Кулаков.

А в споре о товарном знаке Nayada заявителю удалось доказать занижение стоимости в 200 раз. Это позволило признать сделку недействительной в отсутствие одобрения общего собрания компании, уточняет юрист.

Из-за специфики использования нематериальных активов определить их рыночную стоимость сложно, признает юрист Orchards Максим Миронов. На проблему обращал внимание и Верховный суд РФ (ВС), добавляет советник практики интеллектуальной собственности ЮК ЭБР Артем Евсеев.

Когда из компании уходит актив, без которого она фактически не может производить и продавать товары, надо учитывать не только формальную цену сделки, но и ее реальное влияние на бизнес, признал ВС в деле «Бест Клин». Если отчуждение актива означает остановку деятельности компании, это аргумент в пользу признания сделки крупной и подозрительной, то есть требующей корпоративного одобрения, даже если «на бумаге не набирается классический количественный порог», отмечает господин Евсеев.

Куда уходят бренды

Схема с отчуждением бренда не единственная, говорят юристы. Более изощренный способ — создание параллельного актива, например, недобросовестным гендиректором, который может выдать письмо-согласие на регистрацию похожего товарного знака на себя или свою компанию, рассказывает руководитель группы интеллектуальной собственности CLS Виктор Калужский.

Артем Евсеев отмечает, что чаще всего результаты интеллектуальной деятельности уводят в созданный одним из совладельцев «зеркальный бизнес». Есть и другие «типовые маршруты», продолжает юрист, например, в новую операционную компанию, в структуру директора или его семьи, в компанию-кредитора, в технического покупателя, который служит лишь промежуточным звеном для дальнейшей передачи актива.

Еще один похожий прием — выдача лицензий с широкими полномочиями. В особенности, по словам Виктора Калужского, это актуально для ИТ-компаний, где лицензия на ПО может включать право на создание другого продукта с использованием предыдущих разработок.

Для защиты от подобных схем владельцам бизнеса нужно предусматривать механизмы корпоративной защиты — например, заранее ограничить в уставе компании распоряжение нематериальными активами, отмечает Илья Кулаков.

Если юрлицо еще не создано, добавляет Виктор Калужский, эти вопросы можно урегулировать при учреждении юрлица — например, договориться, что вкладом одного из участников будет право компании использовать его интеллектуальную собственность.

Когда дело уже дошло до суда, нужно анализировать, была ли у менеджмента заинтересованность в совершении сделок и являлась ли сделка крупной для бизнеса, объясняет господин Миронов. Кроме того, подчеркивает он, необходимо установить реальную цену актива.

Поскольку суд может отказать в назначении экспертизы, владельцам стоит заранее провести независимую оценку стоимости активов компании и учесть их рыночную стоимость при составлении бухгалтерской отчетности, советует Илья Кулаков.

Также есть возможность взыскать с директора и контролирующих лиц ущерб за вывод актива и перевод коммерческих возможностей общества на другую структуру, добавляет господин Евсеев. В этом случае, уточняет юрист, пострадавшему владельцу нужно доказывать не абстрактную ценность бренда или иного интеллектуального актива, а его «реальную незаменимость для бизнеса».

Ян Назаренко, Анна Занина