Нож в спину

У Полины Узбековой из Красноярска самая тяжелая, 4-я степень сколиоза. В спортивном прошлом у девочки остались горные лыжи и танцы. В настоящем — справка об инвалидности и боль, которая колет, режет, тянет, давит каждую минуту, без перерыва на сон и отдых. Каким получится ее будущее, не знает никто. Но если мы сейчас поможем ее родителям оплатить дорогую операцию на позвоночнике, то в жизни Полины обязательно случится что-то новое, хорошее и радостное. А боль уйдет навсегда.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

«Я — скорость!» — шептала восьмилетняя Полина, отталкиваясь лыжными палками от вершины Восточного Саяна. Внизу, как на ладони, маячили крошечные домики, из-под ног вздымалась облаком снежная пена, ветер свистел в ушах. В «Бобровом логе» рядом с национальным парком «Красноярские Столбы» Полина занималась горными лыжами в школе олимпийского резерва и, по словам тренера, подавала большие надежды.

Уже с сентября Полина ждала снега, представляя, как несется с горы, рисуя лыжами на ее горбатой спине причудливую змейку…

Четыре года назад случилось невозможное. Врач поставил жирную точку на ее увлечении спортом.

— Не было цели собрать все медали мира,— говорит Полина.— Мне нравилось ощущение свободы и полета. А тут бац — и нет у тебя крыльев. Вырвали с мясом. Осталась только боль…

В 12 лет после рентгена позвоночника Полине объявили диагноз «начальный сколиоз» и рекомендовали, как обычно, массаж, лечебную физкультуру и бассейн.

— Только не вздумай там ставить никакие рекорды,— предупредил врач.— Медленно плаваешь вдоль бортика, разгружаешь позвоночник.

Через год такого лечения сколиоз прогрессировал, одно плечо стало выше другого. В частной клинике девочке посоветовали изготовить жесткий корсет Шено, который надо было носить 21 час в сутки. А еще Полина перевелась в школу для детей с нарушением опорно-двигательного аппарата.

— Там учились мои товарищи по несчастью,— вспоминает она.— Вместо парт у нас были кровати, мы учились, лежа на животе. В таком положении спина не так сильно болела. На уроках я с ужасом думала: «А работать я тоже лежа буду?»

Два года назад начались проблемы с дыханием. Обследование показало, что объем легких Полины уменьшился. Девочке оформили инвалидность. Врачи говорили, что лет в 17–18, когда закончится период активного роста, Полине можно будет поставить на позвоночник жесткую конструкцию. Нельзя будет наклоняться и поворачиваться, но зато можно будет нормально дышать.

— Мам, расскажи, как люди умирают? — спросила однажды Полина маму, которая работает медсестрой в реанимации.

— За жизнь надо бороться,— сказала мама.— У нас второй месяц лежит в коме мальчик. Родители погибли в автокатастрофе, а он остался жив. Врачи борются за него каждый день и каждую минуту. Если одно лечение не помогает, пробуют другое. Никогда нельзя опускать руки.

— Я буду бороться,— пообещала Полина.

Девочке установили дома специальное оборудование для занятий гимнастикой, и она занималась несколько раз в день. А мама искала специалистов в других городах. С дочкой они обошли всех красноярских ортопедов, обращались за консультацией в Новосибирск, но и там ничего нового не предложили.

За четыре года консервативного лечения угол искривления позвоночника значительно увеличился. Полине поставили 4-ю степень сколиоза.

Осенью прошлого года Полина с мамой поехали в Москву.

— Ждать нельзя,— сказал врач.— Мы используем технологию, позволяющую корректировать деформацию позвоночника в процессе роста костей и сохранять его подвижность. После операции спина выпрямится и освободит грудную клетку. Можно даже на лыжах кататься.

Недавно Полина узнала, что мальчик, о котором рассказывала мама, вышел из комы и его усыновили родственники. Девочка тоже решила стать врачом. Сейчас Полина учится в девятом классе, готовится сдавать ОГЭ. От этих планов на будущее ее отделяет один очень важный шаг — операция, которая стоит больше двух миллионов рублей. Для ее родителей сумма космическая. И без нашей помощи ее не собрать.

Светлана Иванова, Красноярский край