«Временные меры безопасности в России нередко становятся постоянными»

Госдума РФ в начале марта 2026 года приняла во втором и третьем чтениях законопроект, который разрешает отдельным частным охранным предприятиям (ЧОП) получать в Росгвардии боевое стрелковое оружие для защиты объектов с повышенными требованиями антитеррористической защищенности. Для Краснодарского края, где сосредоточено большое количество объектов критической инфраструктуры, вопрос усиления их охраны имеет особое значение. О том, как новый закон может усилить крупные охранные структуры, рассуждает международный юрист, основатель сервиса по подбору локальных юристов для русскоязычных клиентов в ОАЭ и странах Персидского залива Анна Пешкова.

«Принятый закон фактически вводит специальный режим вооружения отдельных частных охранных организаций на период проведения СВО. Такое решение позволяет таким организациям получать боевое стрелковое оружие во временное пользование через территориальные органы Росгвардии для защиты объектов критической инфраструктуры, прежде всего, предприятий ТЭК и других стратегических объектов.

Получить оружие смогут не все охранные структуры. Речь идет о специализированных ЧОПах, которые обеспечивают безопасность объектов с повышенными требованиями антитеррористической защищенности. Как правило, это структуры, созданные при предприятиях ТЭК или работающие с государственными и стратегическими компаниями.

Оружие будет выдаваться через Росгвардию, которая также сохранит контроль за его учетом и применением. Процедура согласования, скорее всего, будет включать межведомственные проверки, поскольку такие объекты находятся в зоне внимания силовых ведомств, включая ФСБ. Поэтому для большинства компаний это будет достаточно сложная процедура, требующая подтверждения кадровой подготовки сотрудников, условий хранения оружия и надежности самой организации.

Несмотря на расширение полномочий, сотрудники ЧОП остаются гражданскими лицами, поэтому применение оружия будет строго ограничено задачами охраны конкретного объекта. Правомерность применения будет оцениваться по нормам законодательства об оружии и о частной охранной деятельности.

В случае инцидента ответственность может быть как персональной, так и корпоративной. Сотрудник ЧОП может нести уголовную ответственность за превышение полномочий или причинение вреда, а сама организация — административную и гражданско-правовую ответственность, включая возможное лишение лицензии. Контроль за расследованием таких случаев будет осуществляться правоохранительными органами, а Росгвардия останется регулятором оборота оружия.

С высокой вероятностью новый режим усилит позиции крупных охранных структур, связанных со стратегическими предприятиями и госкорпорациями. Получение доступа к боевому оружию — это не только вопрос безопасности, но и серьезное конкурентное преимущество на рынке.

Мелкие ЧОПы, которые работают в сегменте обычной коммерческой охраны, фактически не смогут претендовать на такой статус. Поэтому можно ожидать дальнейшую концентрацию рынка вокруг крупных специализированных охранных организаций.

Закон прямо увязывает предоставление таких полномочий с периодом проведения СВО. Формально это временная мера. Однако практика отечественного законодательства показывает, что временные меры безопасности в России нередко становятся постоянными.

На практике приоритет в реализации закона, вероятно, получат регионы с высокой концентрацией объектов критической инфраструктуры — прежде всего предприятия ТЭК, крупные порты, транспортные узлы и приграничные территории. Поэтому субъекты, где сосредоточены стратегические объекты, включая регионы юга России, могут стать первыми, где такие полномочия будут активно применяться.

Для Краснодарского края в целом эта тема особенно актуальна, поскольку в регионе также расположены морские порты, крупные энергетические объекты и развитая транспортная инфраструктура, требующая повышенных мер безопасности. При этом кубанский рынок частной охраны остается достаточно концентрированным — как писали ранее СМИ, в крае количество частных охранных организаций в 2025 году сократилось на 1,37% — до 722 юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».