Сердце билось в ритме джаза

На экраны вышел документальный фильм Давида Десситеса «Однажды… Мишель Легран». Смешанные чувства испытал на его просмотре Андрей Плахов.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

О знаменитом композиторе, «Моцарте французского кино» я неоднократно писал и знаю, как мне казалось, почти все. Но в фильме режиссера Десситеса я увидел во многом неожиданного Леграна. Потом почитал в интернете отзывы молодых зрителей и понял, что они-то знали его в основном по оскароносным голливудским фильмам, а про «Шербурские зонтики» и «Девушек из Рошфора» только что-то слышали.

Тем более жаль, что важнейшая часть жизни и творчества Леграна — его связь с «новой волной» — оказалась представлена формально: мелькают кадры цветистых мюзиклов с Катрин Денев и Франсуазой Дорлеак, звучит скороговорка имен: Жан-Люк Годар, Аньес Варда, Жак Деми… И даже о последнем, который стал для Леграна кинематографическим братом, его «второй половиной», мы узнаем крайне мало. Молодежь как думала, так и будет думать, что французский композитор достиг своих высот в «Афере Томаса Крауна» и «Йентл», партитуру которой он написал по заказу Барбры Стрейзанд. А то, что Легран с Деми выполнили историческую миссию, создав на пустом месте европейский мюзикл, ставший источником вдохновения для Дэмьена Шазелла с Гретой Гервиг и прочим новым Голливудом, остается практически за кадром.

Но если закрыть глаза на этот существенный минус фильма, пойдут в основном плюсы.

Десситес, набивший руку на документальных байопиках (в том числе об Эннио Морриконе), безошибочно чувствует биение пульса своего героя.

Можно сказать, что сердце Леграна с самого начала билось в ритме джаза. Дитя военных лет и отпрыск разведенной семьи с генетической армянской травмой, он нашел спасение в музыке, заменившей ему школу. А подростком с восторгом встретил джазовый ренессанс, так отвечавший надеждам и тревогам послевоенной Европы.

Отсюда изначальный дуализм творческой личности Леграна: принадлежа французской музыкальной культуре, он в то же время был заражен «американским вирусом». Именно потому юноша едва за двадцать стал необходим таким звездам, как Жюльетт Греко, Серж Генсбур, Клод Нугаро, и даже корифею Морису Шевалье, которому Легран подарил вторую молодость. В меланхоличную и порой анемичную стихию французского шансона он внес своими аранжировками энергию, драйв, безумие — и тем самым резко поднял уровень ее притязаний.

Выйти из полноэкранного режима

Развернуть на весь экран

Его сразу же приветили в Америке, он поселился в Калифорнии, дорога к голливудским вершинам была открыта. И именно на гребне славы, уже получив первого «Оскара», Легран оказался в плену тяжелой депрессии: вот она, двойственная роль Голливуда, который порой оборачивается отравленным подарком. Лишь вернувшись на родину, возобновив сотрудничество с Деми, композитор победил болезнь, с которой не могли справиться лучшие врачи. Символом этой победы стал их общий шедевр — фильм «Ослиная шкура»: торжество французского галантного стиля, обогащенного новациями американской поп-культуры.

Тут возникает интереснейший сюжет. Жак Деми тоже пожил в Калифорнии, тоже стремился делать американскую карьеру, только она у него не случилась, а французская меж тем (после «Ослиной шкуры») пошла на спад. Легран, наоборот, нашел плодотворную формулу отношений с Голливудом: держался на дистанции, выезжал туда ненадолго, но работе это не мешало, наоборот. И депрессия вроде бы его отпустила, чего нельзя сказать о Деми. Тем не менее до самой смерти последнего два «брата» оставались близки, пытались двигать совместные проекты; один из них — так и не поставленный фильм «Аннушка» — в Москве и Ленинграде. Последней женой Леграна стала «русская француженка» актриса Маша Мериль, с которой его познакомил Деми и с которой Легран пережил роман еще в молодости.

Ничего этого в картине Десситеса нет, ведь ее герой не Деми, а Легран. Он предстает как человек, никогда не писавший того, чего от него ждали, умевший удивлять других и себя. Человек, в чьей спальне стояли пианино и монтажный стол с материалом очередного фильма. Человек, не боявшийся смерти, но боявшийся потерять вкус к жизни. Взрослый мужчина, даже старик, недолюбленный в детстве, но нашедший в себе ребенка спустя десятилетия. «Меня интересует то, что интересует детей, а остальное я все забыл»,— говорит он. Легран (а вслед за ним Деми) получил права пилота, водил частные самолеты, увлекался автомобилями: то были его игрушки. Самой большой и затейливой была музыкальная аппаратура, а музыканты — партнерами по играм.

Лучшие сцены фильма — в самом начале и в самом конце.

Удалось записать репетиции одного из последних концертов композитора в Варшаве и самого последнего — в Парижской филармонии. В обоих Легран, изнуренный возрастом и болезнями, великолепен. Он нервен, капризен, то и дело демонстрирует свой характер, ставший с годами тяжелым. И он же — нежнейший ценитель прекрасного, перфекционист, человек долга и слова. Его пальцы, словно не тронутые артритом, бегают по клавишам с изяществом молодого фигуриста. Только ради этих пронзительных прощальных сцен стоит посмотреть кино под названием «Однажды…Мишель Легран».