Насилием мил не будешь
Франция рассматривает убийство студента справа и слева
Во Франции продолжается скандал вокруг убийства 12 февраля в Лионе молодого националиста Кантена Деранка. Всеобщее осуждение преступления, совершенного группой экстремистов-леваков, неожиданно выродилось в спор крайне левых и крайне правых о том, можно ли убивать политических противников, и если да, то при каких условиях это простительно и даже полезно. Подобная полемика ужаснула корреспондента “Ъ” во Франции Алексея Тарханова.
Участники протестов держат плакаты с изображением националиста Кантена Деранка
Фото: Nicolas Economou / Reuters
Участники протестов держат плакаты с изображением националиста Кантена Деранка
Фото: Nicolas Economou / Reuters
В убийстве 23-летнего студента Кантена Деранка в Лионе обвинен десяток боевиков из распущенной недавно МВД ультралевой группировки Jeune Garde («Молодая гвардия»). Среди них оказалось сразу три человека, числившихся парламентскими помощниками депутата Национальной ассамблеи. Этим депутатом оказался Рафаэль Арно, избранный в парламент по спискам «Непокорившейся Франции» (LFI), и одновременно организатор лионской Jeune Garde. Его считают верным союзником и боевым товарищем лидера LFI Жан-Люка Меланшона.
Понятно, что после этого многих «непокорившихся» обвинили если не непосредственно в убийстве, то в создании атмосферы ненависти. Под огонь критики попали и командир левых боевиков Рафаэль Арно, и защитница «Хамаса» Рима Хасан, путешествующая по стране с лекциями о нелегкой палестинской доле и засилье сионизма (именно ее выступление охраняли в Лионе «молодогвардейцы»), и, конечно, лидер партии.
«Непокорившиеся» — люди разные и защищаются от обвинений они по-разному. Есть такие, как депутат Арно с его командой, в которую входят молодые и образованные люди с дипломами политологов, для которых уличные драки и есть политическая деятельность. Есть такие, как бывший таксист Себастьен Делогу, хваставшийся своим невежеством, который теперь утверждает, что активисты Jeune Garde «не являются жестокими людьми». Им всем жаль молодого парня, но он же был крайне правым. «Кантен боролся за превосходство белой расы. Его смерть трагична. Но с каких пор левые защищают право отстаивать “подобные идеи”?» — вопрошает депутат LFI Орельен Таше. Иными словами, убитый сам виноват. Сети обошел ролик со студентом Сорбонны, срывающим листовки в память убитого и с вызовом говорящим: «Я за смерть Кантена!» Это вызвало такой взрыв негодования, что полиции пришлось той же ночью спасать бесстрашного антифашиста, запершегося от обострения классовой борьбы в туалете кебабной.
Членов «Непокорившейся Франции» стыдят, а они не только отказываются безоговорочно осудить насилие в своих рядах, но даже выступают с позиции жертв. Как говорит Жан-Люк Меланшон: «Пусть будет ясно: это мы подвергаемся нападению!»
Левые давно называют правых «фашо», то есть фашистами. Теперь их самих, по определению автора статьи в Le Figaro, впору называть «фашистами от антифашизма». Ярлыками перекидываются как мячом: нет, ты фашист, от фашиста слышу! Одни говорят о появлении левацкой «милиции», другие вспоминают, что «милиция» во Франции была профашистской, когда по указке гитлеровских оккупантов убивала без суда французских патриотов.
Крайне правые группы Франции, разумеется, тоже совсем не зайчики. Мне приходилось видеть в Париже демонстрации крайне правых и скажу, что зрелище это неприятное и отдающее непривычной опасностью: вокруг этих одетых в черное парней все было наэлектризовано насилием, они, казалось, готовы начать грызться между собой. Это не идейные наследники предвоенных «кагуляров», на респектабельных тайных сборищах оформляющие свои заговоры, а грубые молодчики-скинхеды вроде тех, которые 5 июня 2013 года убили в Париже антифашистского активиста Клемана Мерика. Тогда был процесс, двух виновных в убийстве отправили в тюрьму. Это привело к роспуску ультраправой группы Troisieme Voie («Третий путь»). Так что не только леваков преследует полиция.
Леваки, говоря о том, что им самим достается от крайне правых, не лгут. Другое дело, что они пытаются все это свести к желанию разменять зуб на зуб.
«Мы не слышали от вас о 12 людях, убитых крайне правыми с 2022 года»,— заявила, обращаясь к депутатам Национальной ассамблеи, глава фракции LFI Матильда Пано. Имела ли она в виду, что счет не в пользу леваков и его давно пора сравнять? Это вызвало гневную отповедь премьер-министра Себастьена Лекорню: «Можно иметь политические разногласия, но если ты гуманист, нельзя противопоставлять одного мертвого другому».
Споры, которые идут сейчас, выглядят как попытка оправдания и даже легитимизации уличного политического насилия. Его пытаются представить естественной, хоть и крайней формой политической борьбы. Да, Франция знала такие периоды — и в предвоенные (я говорю о Второй мировой) годы, и во время нынешней Пятой республики. То «Лига коммунистов» бьет демонстрантов «Нового порядка», то «Комитет 9 мая» сражается с участниками «Молодой гвардии». Группы рождаются, исчезают, активистов с той и другой стороны отправляют в тюрьму — не за политику, а за уголовные преступления. Но с появлением парламентски укорененной и популярной партии LFI у левых радикалов появились мощные официальные защитники — и среди них крестный отец партии Меланшон с его незаурядным даром полемиста, который позволяет ему выдвигать самые экстравагантные идеи вплоть до новой креольской нации на основе французской, предводителем которой он должен стать.
Это немного напоминает цвета французского флага, в котором есть и красный для крайне левых, и синий для крайне правых. Существующий раскол общества идеально иллюстрируют люди, стоящие на диаметрально противоположных позициях: черное и белое, красное и синее. Хорошо, что белое, центральное поле все еще существует.