Выдержанные инвестиции
Как в России зарождается рынок винтажных вин
В декабре 2025 года на благотворительном аукционе в Москве были проданы две бутылки винтажных игристых вин «Абрау-Дюрсо» суммарно почти за 1 млн руб. Эксперты указывают на то, что состоятельные россияне все чаще интересуются коллекционными винами, однако благотворительные мероприятия — это основной способ вложений в подобного рода активы. «Ъ-Инвестиции» разбирались, как развивается российский рынок винтажных вин, что ему мешает и какие у него перспективы.
Фото: Алексей Зотов, Коммерсантъ
Фото: Алексей Зотов, Коммерсантъ
В конце минувшего года на закрытой встрече, где обсуждались инвестиционные перспективы российских элитных вин, состоялся благотворительный аукцион по продаже редких бутылок из частных виных коллекций, среди которых были лоты, переданные в том числе Леонидом Ярмольником. Общая вырученная на торгах сумма составила 3,6 млн руб., средства ушли в поддержку фонда «Артист».
Организатором мероприятия выступила ГК «Абрау-Дюрсо». Как сообщили в компании, наиболее крупной продажей стал сет из двух выдержанных игристых вин «Абрау-Дюрсо Миллезим» урожая 1999 года. Он был продан за 900 тыс. руб. Это коллекционное винтажное игристое вино с выдержкой 25 лет на осадке в бутылке, изготовленное из сортов «шардоне», «пино-блан» и «пино-фран».
Еще за 600 тыс. руб. ушли три бутылки красного выдержанного «Фантома» урожая 2012 года — первый релиз авторского проекта главы Союза сомелье и экспертов России Артура Саркисяна и «Винодельни Ведерниковъ». В этом сете были представлены вина из «каберне-совиньона» и автохтонного донского сорта «красностоп золотовский» с разными пропорциями ассамбляжа в каждой бутылке.
Как устроен рынок винтажных вин
Средняя годовая доходность топовых мировых брендов вина достигает 7–10%, или 4–8% за вычетом инфляции, рассказывает инвестиционный стратег «Гарда Капитала» Александр Бахтин. Это сопоставимо с альтернативными видами инвестиций, и поэтому вина часто рассматриваются как долгосрочный актив, добавляет руководитель мультисемейного офиса «БКС Мир инвестиций» Галина Гветадзе.
Если применить эти ожидания на российском рынке с учетом местной инфляции, получится, что каждые десять лет стоимость бутылки должна удваиваться только для того, чтобы отбить средний рост цен. «То есть 7% в год — это минимум даже для столового вина без какой-либо особенной истории. С учетом затрат на хранение и наценки за редкость логично, если рынок коллекционных вин выйдет на темпы роста 10–15% в год, то есть будет хотя бы на уровне рынка акций»,— рассуждает господин Бахтин. Это, по его мнению, вероятно, но рост, скорее всего, окажется неравномерным. «В какие-то годы стоимость останется без движения, в другие — прорвется на десятки процентов»,— предполагает эксперт.
Существуют объективные факторы, ограничивающие российский рынок инвестиционных вин. «Российское коммерческое виноделие пережило несколько разрушительных периодов. В советское время его, к примеру, вообще не было. После 1990х мы фактически начинали с нуля. Первые винтажные партии появились лишь в 2000х. Мы активно двигаемся в правильном направлении, но для всего нужно время, особенно для виноделия»,— рассказывает энолог-шампанист виноделен Olymp Winery и «Усадьба Белогорье» Илья Волошин.
По словам Галины Гветадзе, из-за отсутствия долгой истории брендов и устоявшейся практики торгов говорить о средней доходности российских вин пока сложно. Рынок очень молод, а статистика сделок ограниченна, отмечает она. «Например, на благотворительных аукционах не покупают лот, а жертвуют деньги. Известны случаи, когда победитель даже не забирал покупку, а просто оплачивал ее. Поэтому результаты благотворительных аукционов имеют мало общего с рыночной стоимостью вина»,— говорит президент международного аукционного агрегатора Bidspirit Александр Киселевский.
«Но это не значит, что спустя 10–20 лет какая-то бутылка не взлетит в цене, потому что она “из тех времен” и “таких осталось три-пять штук во всем мире”»,— рассуждает Александр Бахтин.
Поэтому сейчас российские винтажные вина можно рассматривать не как классический инвестиционный инструмент с прогнозируемой доходностью, а как коллекционный актив с потенциально высокой премией в будущем. Чтобы приобрести такое вино, нужны не только деньги, но и экспертиза, понимание контекста, имени винодела, истории вина и его уникальности, считает госпожа Гветадзе.
При этом опрошенные «Ъ-Инвестициями» эксперты обращают внимание на то, что заработать на вине сложно не только в России, но и на глобальном рынке. Это связано с большим количеством подделок, а также сложностями в прогнозировании динамики отраслевых индексов.
За последние 20 лет инвесторы потеряли 250 млн из-за мошеннических схем с вином и другим алкоголем. Винный промоутер Влада Лесниченко вспоминает «кинематографичную историю» американского миллиардера Билла Коха, который «попался на крючок харизмы известного и талантливого винного мошенника» Руди Курниавана. «Руди продал ему 219 поддельных бутылок на стоимость $2,1 млн, после чего Кох разочаровался в винном инвестировании»,— рассказывает она.
По мнению госпожи Лесниченко, любые инвестиции в вино в текущих экономических и социальных условиях — это в первую очередь предмет коллекционирования, а не актив, который дает гарантированный прирост капитала. «Если вы инвестируете в действительно дорогие вина, которые растут в цене, вы находитесь в экономической стратосфере, где зарабатывать на вине нет необходимости, это чистое коллекционирование, хобби, которое приносит удовольствие, ну и да, некую непредсказуемую выгоду»,— поясняет эксперт.
Перспективы российского рынка
Опрошенные «Ъ-Инвестициями» эксперты видят несколько признаков, указывающих на постепенное формирование российского рынка инвестиций в винтажные вина. В их числе увеличение числа качественных винодельческих проектов, выпуск продукции ограниченными релизами с понятной философией, а также внимание коллекционеров, перечисляет Галина Гветадзе из «БКС Мир инвестиций». Последнее, по ее мнению, особенно важно.
«Благотворительные аукционы, закрытые дегустации, участие вин в культурных событиях создают символическую и репутационную ценность, которая напрямую влияет на долгосрочный потенциал таких вин»,— рассуждает эксперт.
Кроме того, растет и спрос. «Есть широкая прослойка обеспеченных людей, в том числе тех, кто разбирается в винах. Россия — один из мировых лидеров по числу долларовых миллиардеров и миллионеров. Поэтому здесь всегда будут те, кто готов вкладывать в хобби, связанное с вином, сотни тысяч и миллионы рублей»,— считает Александр Бахтин.
Тем не менее сейчас, пока не создано понятие, что такое российское винтажное вино, покупателями российского коллекционного и винтажного вина движет благотворительность, а не реальное желание инвестировать в вино России, считает Илья Волошин. Дополнительные ограничения создают особенности законодательной базы. «Российские законы не позволяют продажу отдельных вин и коллекций между физлицами. Для продажи обязательна лицензия, полученная юридическими лицами»,— напоминает Влада Лесниченко.
То есть купить бутылку на аукционе можно, а легально ее потом продать — нет. При этом, по мнению Ильи Волошина, для развития российского рынка винтажного виноделия необходима не только законодательная база, но и инфраструктура — профессиональные хранилища, вторичный рынок, аукционные дома, а также образование. «Потребители должны понимать, почему бутылка российского вина 2012 года может стоить дороже, чем 2022го. Но для начала, почему бутылка российского вина вообще может быть дорогой»,— рассуждает винодел.
Масштаб российских fine wine (изысканные вина) недостаточен, эта категория только развивается, и лоббировать изменения некому, так как в отрасли много других нерешенных задач. «Тем не менее прецеденты, когда российские вина росли в цене, являясь хорошими инвестиционными примерами, есть. Среди них — “Фантом” от Артура Саркисяна и Валерия Тройчука 2012 года, “Ребо” от “Усадьбы Дивноморское” также 2012 года. И из последних примеров — первый релиз классического игристого от проекта Mantra»,— рассказывает Влада Лесниченко.